живот

одноактная пьеса


Сцена оформлена как простая, но аккуратно обставленная комната. На большой светлой стене висит картина – сцена распятия Христа. Из мебели в комнате находятся два стула, небольшой квадратный столик, накрытый скатертью, и клавикорд (справа). На столе стоит шкатулка.

За столом сидит Хейке, на ее коленях вышивание, она медленно, размеренно водит иглой вверх-вниз. Хейке беременна, она молодая и светлая. От кулисы к кулисе ходит Йозеф. Он явно взволнован, постоянно поглядывает на якобы дверь - левую кулису.


Йозеф. Я не смогу, Хейке.

Хейке продолжает вышивать.

Йозеф. Мне кажется, я упаду в обморок.

Хейке. Значит, я сама это сделаю.

Йозеф. Тебе нельзя.

Хейке. Уже стемнело, они скоро будут.

Йозеф. Нельзя, Хейке, женщине в твоем положении помышлять об убийстве. Да и вообще помышлять об убийстве как-то… лучше не надо.

Хейке не реагирует.

Йозеф. А если войти, например, в положение твоего внутреннего существа? Если бы меня спросили, хотел бы я, чтобы моя мама запачкала свои руки по локоть в крови, то я бы однозначно ответил «нет».

Хейке, повернувшаяся на слове «существа», снова отворачивается.

Йозеф. Лучше бы не приводить его в дом.

Хейке. О нет, я хочу видеть его лицо. Когда управимся, скинем тело в канал. Даже если и выловят, нас не заподозрят.

Йозеф. Знаешь, Хейке… Ты не очень хорошая христианка.

Раздается звук шагов. На сцену выходят Герд и Лудо. Лудо очень пьян, он опирается на Герда. Хейке встает, по-прежнему держа вышивание, будто заслоняя им свой живот.

Лудо. А куда мы, собственно, пришли?

Герд. Тебе здесь понравится, приятель.

Лудо видит Хейке, замирает.

Хейке. Значит, вспомнили меня. Оказалось, если у тебя есть деньги, найти человека – задача не очень сложная. И вот вы здесь.

Лудо оборачивается к двери и видит, что ему преграждает дорогу Герд. Лудо падает на колени перед Хейке.

Лудо. (крестится)Госпожа, прошу, не убивайте меня. Сжальтесь. Бог и так меня накажет.

Хейке. Я не могу ждать, когда вас накажет Бог. Из-за вас мой ребенок никогда не увидит своего отца, из-за вас я похоронила мужа, не прожив с ним и двух лет!

Хейке всхлипывает и ударяет Лудо.

Хейке. (Герда) Держите его. (Оборачиваясь к Йозефу) Дай мне нож, я сделаю это сама.

Йозеф. Не надо, Хейке.

Хейке. Нож!

Герд держит Лудо, заломив ему руки за спину. Лудо зовет на помощь. Хейке несколько раз вонзает нож в Лудо, яркие капли крови падают на ее белый передник.

Хейке. (отдышавшись) Бросьте его, Герд. Спасибо.

Герд отпускает Лудо, тело падает на пол.

Хейке. (садясь на стул и поглаживая живот) Я приберусь потом. Пока вынесите его в прихожую. Йозеф, помоги господину Герду. Спасибо.

Герд берет тело Лудо «под грудки», медленно подходит Йозеф, опасливо поднимает мертвеца за ноги, затем смотрит на лицо убитого, не в силах отвести взгляд. Герд пятится к двери, вынуждая Йозефа тоже двигаться. Йозеф и Герд выносят тело Лудо за кулисы, возвращаются без него. Йозеф садится на свободный стул, замирает.

Хейке открывает шкатулку, достает из нее мешочек с серебряными монетами, отсчитывает, закрывает шкатулку.

Хейке. (Герда) Плачу сейчас, но рассчитываю на вашу помощь в избавлении от тела. Будьте добры, пересчитайте.

Герд. (с нежностью) Я полностью доверяю вам, госпожа Блау.

Хейке. Не стоит, Герд.

В это время Йозеф, ушедший в свои мысли, встает со стула и идет к клавикорду. Герд тут же занимает его место.

Герд. Напротив, госпожа Блау. Я восхищаюсь тем, что вы сделали. Не всякая жена на такое отважится, даже очень любящая. Для этого не любовь нужна, для этого… даже не знаю… вера должна быть. Вера, что всех простят.

Йозеф прохаживается обратно к левой кулисе и становится у нее, как бы прислонившись к косяку. Йозеф задумчиво смотрит на тело, вдруг выражение его лица меняется.

Йозеф. Хейке, мне показалось… Хейке!

Хейке. (поворачиваясь к Герда) Что еще?

Йозеф. Он шевелился!

Хейке. Кто?

Йозеф. Мертвец!

Хейке. Ох, Йозеф, ну нельзя быть настолько впечатлительным.

Йозеф. Опять! Посмотри, посмотри!

Хейке и Герд смотрят за кулисы. Ничего не происходит.

Хейке. Йозеф, даже маленькие мальчики…

Йозеф. Смотри!

Трое персонажей застывают, наблюдая за тем, как за кулисой поднимается Лудо.

Герд. Но он же… мертв? О Господи!

Слышно, что за кулисой поднимается, чуть кряхтя, Лудо.

Хейке. Он воскрес!

Йозеф. Я же говорил!

Голос Лудо. В следующий раз, пожалуйста, поаккуратней меня убивайте. С вас причитается.

Слышно, что Лудо начинает уходить.

Хейке. Стой!

Хейке бросается к кулисе, ее перехватывает Йозеф.

Хейке. Вернись, вернись сейчас же!

Голос Лудо. Да успокойся, я еще на поклон выйду.

Слышно, что Лудо уходит. Герои провожают его взглядом.

Хейке. (словно очнувшись) Верните его, Герд. Плачу любые деньги.

Герд. Я не…

Хейке. Я умоляю вас.

Герд слегка кивает Хейке, поворачивается к кулисе и стремительно уходит со сцены.

Хейке. (тихо) Это несправедливо. Убийцы не должны воскресать.

Слышно, что Герд делает несколько шагов, затем резко наступает тишина. Хейке и Йозеф вздрагивают.

Йозеф. Свет погас!

Хейке. Герд! Герд! Что с вами?..

Хейке подходит к кулисе, останавливается у нее, медленно протягивает вперед руку, как бы пытаясь потрогать пространство перед собой.

Йозеф. (хватая Хейке за руку) Подожди.

Хейке. Что там?

Йозеф. (отпуская Хейке и садясь на стул) Я как чувствовал, что этим все и закончится. (Тяжелый вздох) Это ад, Хейке.

Голос Герда. Не-не, не переживайте, просто пробки полетели! Сейчас исправлю.

Хейке. Герд, это вы? Герд! Отзовитесь! Вы нашли Лудо?

Йозеф начинает молиться, сложив ладони вместе. К нему подлетает Хейке, расцепляет ладони.

Хейке. Хватит, Йозеф! Нужно вернуть их! Пойди туда, в конце концов.

Йозеф. Как ты себе это представляешь? Я в кромешной тьме охочусь на убийцу и мертвеца?

Хейке. А ты хочешь, чтобы этим занялась я?

Йозеф. Хейке, нет. Вдруг там, вдруг… Там может быть что угодно, я… Что если стоит мне вступить туда, меня поглотит пламя?

Хейке. Тогда ты хотя бы умрешь, как мужчина.

Йозеф и Хейке пристально смотрят друг на друга. Йозеф оглядывает комнату, видит лежащее на столе вышивание, берет его.

Хейке. Не бросай мою вышивку в ад.

Йозеф. С ней все будет в порядке. Она без души, а дьявол охотится только за душами.

Хейке. Хватит. Это нелепо. Йозеф, приведи мне Герда.

Йозеф. Я не хочу.

Хейке. Йозеф!

Йозеф бросает вышивку Хейке за кулисы. Герд, в которого попала вышивка, подает голос.

Хейке. Герд, это вы?

Герд. Отчасти.

Герд включает за кулисами свет и возвращается на сцену, кладет руку на плечо Йозефу. Теперь Герд по-другому двигается и говорит.

Герд. Знаете, кто мы? Мы идиоты, а вы так вообще.

Хейке и Йозеф со страхом смотрят на Герда и за кулисы. Герд перехватывает их взгляд.

Герд. (прочистив горло) Все нормально, детишки, там просто закулисье… Ладно, последнюю сцену, а то мы заигрались.

Хейке. Герд, что с вами?

Йозеф. Я бы лучше спросил, что с нашей прихожей.

Герд. Со мной все прекрасно, потому что я не Герд. С прихожей все прекрасно, потому что она не прихожая. Ладно, сейчас быстро доигрываем сцену, спокойно уходим, я вам расскажу в гримерке.

Йозеф. В гримерке?

Герд. В гримерке, да. Сейчас мы на сцене, это спектакль, и мы актеры, почти все во всяком случае. И угадайте что? Правильно, спектакль почти окончился, и нам лучше чух-чух отсюда.

Йозеф. (Хейке) Он там сошел с ума, Хейке.

Хейке. (громко, четко) А как же убийца моего мужа, господин Герд? Я просила вернуть его.

Йозеф. А если бы я тебя послушал, я бы там тоже сошел с ума, Хейке.

Герд. Ох ты ж боже ж ты мой. Слушай, солнце, ты не замужем и даже не вдова. Никто никого не убивал, доигрываем и уходим. Ты понимаешь, о чем я? Это – сцена, это декорации, ты здесь не живешь.

Хейке. Я жила здесь двадцать лет, господин Герд, это мой дом.

Герд. Твой дом на 2-ой Советской, такая милая квартирка. Черт с ней с пьесой, просто пойдем со сцены.

Хейке. Я никуда с вами не пойду.

Герд. Ладно, хорошо. Пока вам кажется, что это реальность, я понимаю, но что тогда там?

Герд указывает на левую кулису.

Йозеф. Что бы это ни было, оно не отменяет наш дом.

Герд. Правда? Там ведь была ваша прихожая, за ней узкая улочка и канал, славные трудящиеся протестанты. Это все иллюзия, и я вас понимаю, я тоже пребывал в ней, но пора возвращаться. Послушайте, детишки, я же не могу силой утащить вас.

Йозеф. Что ж, объясните тогда, что там. Что это такое, красное и матовое?

Герд. Это огнетушитель.

Йозеф. Тоже мне! Очень легко объяснять «реальность» словами, которых не существует.

Хейке. Господин Герд, как ожил Лудо?

Герд. Все очень просто, лжеХейке. Он сыграл свою роль, потом встал, пошел в гримерную, привел себя в надлежащий вид, теперь дожидается занавеса, и мы его задерживаем. Он уже где-то литр нашего кофе прикончил, давайте скорее.

Хейке. Вы сумасшедший.

Герд. А вас не существует. Вот и обменялись любезностями.

Йозеф. Господин Герд, моя сестра существует! Или вы станете утверждать, что эта рука – тоже иллюзия?

Герд. Я имею ввиду, что этой женщины как Хейке не существует. У вас нет сестры, хотя может и есть, я не в курсе. Ладно, давайте простой пример. Если мы находимся в Нидерландах, то почему мы говорим по-русски?

Йозеф. Что?

Герд. Почему мы говорим по-русски?

Йозеф. Мы говорим на нашем родном языке – нидерландском.

Герд. Вам это кажется. Ладно, неудачный пример. Госпожа Хейке! Будьте добры, подойдите к этой квадратной пародии на пианино и сыграйте нам что-нибудь.

Хейке. Это было бы неуместно.

Герд. Я вас очень прошу.

Хейке подходит к клавикорду, пытается нажимать на ноты, но звук, естественно, не идет.

Хейке. Очень странно. Еще сегодня утром я подбирала на нем мелодию.

К клавикорду подходит Герд, поднимает его двумя руками, переворачивает вверх ногами и ставит на пол, демонстрируя при этом всем, что клавикорд – это покрашенный стол, легкий и пустой внутри.

Герд. Красивая была мелодия?

Йозеф. Вы сломали мой клавикорд. Я требую, чтобы вы покинули мой дом немедленно.

Герд. Еще раз – это не ваш дом.

Хейке. Господин Герд, послушайте меня очень внимательно. Сейчас 17 мая 1661 года. Мы с вами находимся в доме, что стоит на улице Удеграхт города Утрехт, Нидерланды. Я родилась здесь двадцать два года назад и росла со своим братом Йозефом. Полтора года назад я вышла замуж за господина Блау, ныне покойного. В своем чреве я ношу его ребенка. Три недели назад на моего мужа и на меня напал некий Лудо, вор и убийца. Меня он не тронул, боясь божьей кары, а господин Блау… (Пауза) И вы говорите, что все это – иллюзия?

Герд. Ну, это – сюжет пьесы, то есть да, по сути своей – иллюзия. Реальность такова, что вы живете в 21 веке, в России, и я могу понять, честно говоря, почему вы предпочитаете оставаться… на сцене.

Йозеф. Послушайте!

Герд. Если звезды зажигают, значит… Неважно. Я слушаю.

Йозеф. Вы говорите, вы из будущего.

Герд. Я из реальности.

Йозеф. Допустим, допустим. Скажите, а как там, в вашем мире, Нидерланды?

Герд. Ох, какой патриот. Даже не знаю… Я туда не летал.

Йозеф. Не летали?

Герд. Не приходилось, довольно дорого.

Йозеф. То есть у вас там люди летают, ясно. Реальность звучит чрезвычайно реально!

Герд. По правде сказать – вам, как и мне, глубоко плевать на Нидерланды, Голландию, Европу – пусть хоть провалится. Вас, наверное, ждут дети, пеленки, кредиты. Ладно, в конце концов, уже неудобно перед зрителями. Смотрите.

Герд стягивает с Хейке белую накидку на голову, которая прикреплялась к платью кнопками, чтобы крепко держалась.

Герд. У вас шапка на кнопках.

Хейке. Как вы смеете?

Йозеф. Не трогайте мою сестру!

Йозеф сцепляется с Гердом в некоем подобии драки, желая выгнать его из комнаты. Герд хватает лицо Йозефа и поворачивает его к зрительному залу.

Герд. Да посмотри ты!

Йозеф замирает, разглядывает зрителей, перестает держать Герда.

Йозеф. О, Господи.

Йозеф оглядывает сцену, смотрит на Хейке, поворачивается к Герду.

Йозеф. О, Господи, простите. Как неловко вышло.

Герд. Ничего, не переживайте.

Йозеф. Серьезно, извините ради Бога, мне очень жаль, не знаю, что на меня нашло. Я вас хоть несильно?..

Герд. Пустяки.

Йозеф. Ну ладно. Еще раз извините, я без понятия, как так вообще получилось.

Герд. Да теперь это и неважно.

Йозеф. Хорошо. Я тогда, пожалуй, пойду. Удачи вам с ней. Такая талантливая актриса.

Герд. Даже слишком талантливая.

Йозеф. Действительно, ну, до свидания. Если что – обращайтесь.

Хейке. (беря Йозефа за руку) Йозеф, что с тобой?

Йозеф. Это довольно глупая история. Извините, мне надо на место.

Йозеф снимает с себя театральный костюм, кладет его на стул, остается в брюках и рубашке. Йозеф сходит в зрительный зал и садится на одно из свободных мест. Хейке стоит неподвижно, ошеломленная тем, что Йозеф ушел в темноту.

Герд. (обводя рукой зрительный зал) Видите?

Хейке. (отходя вглубь сцены и садясь на стул) Там темно.

Герд. (обращаясь наверх к светотехнику) Будьте добры, включите свет в зале.

В зрительном зале включается свет. Хейке обводит взглядом зрителей, начинает тихо плакать.

Герд. А теперь?

Хейке. Я ничего не вижу.

Герд. Ох ты ж Боже ж ты мой. Перестань, тебе не о чем плакать.

Хейке. Это ад?

Герд. Это театр.

Хейке. Что вы сделали с моим братом?

Герд. У тебя не было брата.

Хейке. И мужа не было, верно. Но откуда тогда мой ребенок?

Герд. Послушай, ты не беременна, у тебя нет детей, ноу чилдрен, нихт киндер, понимаешь? Никто не умер, никто не убит – разве плохо? Давай, возвращайся.

Герд щелкает пальцами перед лицом Хейке, будто пытаясь вывести ее из гипноза. Хейке встает со стула, обходит Герда, встает на колени перед картиной распятия.

Хейке. Вы дьявол, Герд. Я не стану вас слушать. Мой Бог простит меня, я знаю, он спасет меня.

Хейке, стоя на коленях спиной к залу, молится на распятие.

Хейке. Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной…

Пока Хейке молится, Герд показывает жестами работникам сцены наверху, мол, поднимайте. Стена, перед которой стоит Хейке, поднимается наверх. Хейке, продолжая молиться, пытается остановить стену, задержать, потянуть ее на себя. Она выпускает стену из рук на словах «Ты со мной». Хейке падает к стулу, хватается за его ножку как за маяк реальности, закрыв глаза, продолжает взывать к небу, но теперь лицом к зрительному залу.

Хейке. Ты свел меня к персти смертной. Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои. Можно было бы перечесть все кости мои; а они смотрят и делают из меня зрелище. Боже мой! Боже мой! для чего Ты оставил меня? для чего Ты оставил меня?

Герд уносит за сцену стол, один стул, клавикорд. Вырывает из рук Хейке второй стул, уносит и его. Сцена пуста.

Герд. (кладя руки на плечи Хейке) Ладно, будет тебе. Просыпайся.

Хейке. Ты говоришь, у меня нет ребенка.

Герд. Совершенно верно.

Хейке. Но я чувствую внутри себя жизнь, я чувствую ее.

Герд. Послушай, солнце, это – накладной живот, часть твоего костюма, штука, которую сшили.

Хейке (обхватывая живот) Нет.

Герд. Да, моя хорошая, да.

Герд подходит к краю сцены, смотрит в зрительный зал.

Герд. Йозеф, который не Йозеф, вы не могли бы мне помочь? Будьте добры, поднимитесь.

Из зрительного зала на сцену поднимается Йозеф, Герд пожимает ему руку, что-то тихо шепчет на ухо. Йозеф кивает. Оба подходят к сидящей на полу Хейке.

Хейке (беря Йозефа за руку) Ты вернулся, Йозеф.

Йозеф. Только если на минутку. Извините.

Йозеф помогает Хейке подняться, Хейке пытается обнять Йозефа. Следующая сцена выглядит как изнасилование. Йозеф обхватывает Хейке сзади, держит ей руки. Герд лезет под подол юбки Хейке, пытается стащить с нее накладной живот. Хейке зовет на помощь и пытается освободиться. На сцене и в зрительном зале гаснет свет. Наконец, Герду удается сорвать с Хейке накладной живот. Как только это происходит, в темноте раздается женский крик, передающий ужасающую боль. Слышно, как оттаскивают тело за кулисы, слышны шаги. Где-то раздается то ли детский писк, то ли мяуканье – кто ж разберет?

Включается свет. На сцене стоят Герд и Йозеф. Перед ними лежит отброшенный накладной живот. Хейке на сцене нет.

Герд и Лудо растеряны. Герд подходит к животу, чуть пинает его ногой, как будто проверяя, не живой ли он.

Герд. Лудо, можешь возвращаться! Роженица признала свою несостоятельность.

На сцену выходит Лудо.

Лудо. Ну что, конец?

Герд. Да. (В зрительный зал) Спасибо за внимание.

Лудо. И до новых встреч.

Герд. В принципе, не так плохо.

Йозеф. Да. Главное, что никто не пострадал.

Лудо, Йозеф и Герд кланяются зрителям, уходят со сцены. На пустой сцене остается лежать накладной живот.

Конец.
Made on
Tilda